<< Главная страница

VII




19 июня

Вчерашние события подготовили меня к тому, что рано или поздно нам будет худо. День сегодня еще не пришел к концу, а худшее уже случилось.
Высчитав, в какое примерно время Анна Катерик появилась вчера в беседке, мы пришли к заключению, что это было около половины третьего. Поэтому я решила, что Лоре лучше показаться за вторым завтраком, а потом она выскользнет из дому, а я останусь, с тем чтобы последовать за ней, как только смогу. Таким образом, если ничто нам не помешает, она придет в беседку до половины третьего, а я - около трех часов.
Перемена погоды, которую предвещал нам вчера ночью ветер, наступила сегодня утром. Когда я проснулась, дождь лил как из ведра и шел до полудня. Потом тучи рассеялись, и солнце снова озарило голубые небеса, обещая прекрасную погоду на целый день.
Мое беспокойство по поводу того, как сэр Персиваль и граф проведут сегодняшнее утро, не могло рассеяться, по крайней мере в отношении сэра Персиваля, ибо он ушел из дому сразу после завтрака, несмотря на проливной дождь. Он не сказал нам, куда идет и когда вернется. Мы увидели через окно, как он поспешно шел мимо в макинтоше и высоких сапогах, вот и все.
Граф спокойно провел все утро дома, частью в библиотеке, частью в гостиной, наигрывая какие-то музыкальные отрывки и мурлыча себе под нос итальянские арии. Судя по всему, сентиментальная сторона его характера все еще одерживала верх. Он был молчалив и чувствителен и готов был вздыхать и тяжеловесно томиться по малейшему поводу, как могут вздыхать и томиться только толстяки.
Наступил час второго завтрака, но сэр Персиваль не возвращался. Граф занял за столом место своего отсутствующего друга, уныло проглотил половину торта, выпил целый кувшин сливок и, как только прикончил их, объяснил нам истинный смысл своих гастрономических достижений.
- Вкус к сладкому, - сказал он нам с самым томным видом и самым ласкающим тоном, - является невинным пристрастием женщин и детей. Мне приятно разделять его с ними - это еще одно доказательство, мои дорогие леди, моей привязанности к вам.
Десять минут спустя Лора встала из-за стола. Мне очень хотелось уйти вместе с ней, но это показалось бы подозрительным, а главное, если бы Анна Катерик увидела Лору в сопровождении кого-либо другого, мы, по всей вероятности, навсегда потеряли бы ее доверие и возможность узнать от нее что-либо.
Поэтому я терпеливо дождалась, пока слуги не пришли убирать со стола. Когда я вышла из столовой, никаких признаков сэра Персиваля ни в доме, ни снаружи не было. Я оставила графа, когда он с куском сахара в зубах приглашал своего злющего какаду взобраться вверх по его жилету и добыть это лакомство, а мадам Фоско, сидя напротив него, наблюдала за ним и птицей так внимательно, будто никогда за всю свою жизнь не видела ничего более интересного. Я оставила их и тихонько вышла из дома. По дороге к парку я старательно пряталась за деревьями, чтобы меня не увидали из окон столовой. Никто не увидел меня, никто за мной не следил. На моих часах было уже без четверти три.
В парке я ускорила шаги и быстро прошла половину дороги. Потом я стала идти медленно и осторожно, но по-прежнему никого не видела и не слышала ничьих шагов. Мало-помалу я подошла к беседке, остановилась, прислушалась, подошла еще ближе - настолько близко, что, если бы в беседке кто-то был, я бы услышала. Стояла полная тишина, кругом не было ни единой души.
Обойдя беседку, я наконец осмелилась заглянуть в нее. Беседка была пуста. В ней не было никого.
Я позвала: "Лора!" - сначала тихо, потом громче. Никто не появился, никто не откликнулся. Судя по всему, единственным человеком по соседству с озером и парком была я сама.
Сердце мое забилось от волнения, но я не поддалась ему и начала искать сначала в беседке, потом вокруг нее - не найду ли каких-нибудь признаков, что Лора действительно была здесь. В беседке я ничего не нашла, зато снаружи увидела следы на песке.
На песке были отпечатки двух пар ног - большие мужские следы и маленькие. Я поставила свою ногу на маленькие и убедилась, что это следы Лоры. В одном месте, неподалеку от беседки, при ближайшем рассмотрении я заметила в песке ямку - было совершенно очевидно, что это углубление сделано чьими-то руками. Я стала искать следы дальше, желая узнать, в каком они шли направлении.
Следы вели налево от беседки, к опушке парка, потом исчезали. Предполагая, что люди, чьи следы я видела на песке, вошли здесь в лес, я начала искать тропинку. Сначала я не заметила ее, но потом нашла. По тропинке я дошла почти до самой деревни, потом эту тропинку пересекла другая. Я свернула на нее и увидела на одном из кустов, обрамлявших дорожку, кусочек бахромы от женской шали. Я сняла его, убедилась, что Лора проходила здесь, и пошла дальше. К моей радости, дорожка привела меня прямо к дому. К моей радости, ибо я убедилась, что Лора по той или иной причине выбрала окольный путь и уже вернулась домой. Я прошла мимо служб через конюшенный двор. Первым человеком, которого я встретила, была домоправительница - миссис Майклсон.
- Вы не знаете, леди Глайд вернулась с прогулки или нет?
- Миледи с сэром Персивалем недавно вернулись, - отвечала домоправительница. - Боюсь, мисс Голкомб, что случилась какая-то большая неприятность.
Сердце мое упало.
- Какое-нибудь несчастье, вы хотите сказать? - спросила я ослабевшим голосом.
- Нет, нет, слава богу, никакого несчастья не произошло. Но миледи вся в слезах побежала наверх в свою комнату, а сэр Персиваль приказал мне немедленно рассчитать Фанни.
Фанни, милая, очень преданная Лоре девушка, уже много лет была ее личной горничной. Единственный человек в этом доме, на чью верность и привязанность мы могли положиться.
- Где сейчас Фанни? - спросила я.
- У меня в комнате, мисс Голкомб. Бедная девушка в большом горе, я велела ей посидеть там и успокоиться.
Я пошла к миссис Майклсон повидать Фанни. Она сидела в уголке и заливалась горючими слезами. Рядом с ней стоял уложенный чемодан.
Она ничего не могла объяснить мне - она совершенно не знала, почему ее уволили. Сэр Персиваль приказал ей немедленно убираться, выдав ей жалованье за месяц вперед. Никаких объяснений ей не дали, никаких обвинений в плохом поведении ей не предъявили. Ей запретили обращаться к своей госпоже; запретили даже попрощаться с ней. Ей надлежало немедленно покинуть дом, не объясняясь и не прощаясь ни с кем.
Я постаралась немного успокоить Фанни и спросила, где она предполагает переночевать сегодня. Она отвечала, что думает пойти в деревенскую гостиницу, хозяйку которой, почтенную женщину, хорошо знали многие слуги в Блекуотер-Парке. На следующее утро она думает вернуться к своим родственникам в Кумберленд, не останавливаясь в Лондоне, где она никого не знает.
Я сразу же сообразила, что с отъездом Фанни нам представляется случай отправить письма в Лондон и Лиммеридж, что было крайне важно. Поэтому я предупредила ее, что вечером принесу ей известия от ее госпожи и что обе мы сделаем все, чтобы помочь ей. С этими словами я пожала ей руку и отправилась наверх.
Дверь комнаты Лоры вела в маленькую переднюю, а затем уже в коридор. Когда я попробовала открыть дверь в переднюю, она оказалась закрытой изнутри.
Я постучала, и та самая толстая служанка, которая с такой тупой бесчувственностью отнеслась к раненой собаке, показалась на пороге. Ее звали Маргарет Порчер. Она была самой неуклюжей, глупой и упрямой из всей здешней прислуги.
Ухмыляясь, она молча застыла на пороге.
- Почему вы торчите здесь? - спросила я. - Разве вы не видите, что я хочу пройти?
- Но вы не войдете, - сказала она, ухмыляясь во весь рот.
- Как вы смеете так разговаривать? Посторонитесь сию же минуту!
Она загородила мне дорогу всей своей тушей, обхватила двери огромными красными лапами и кивнула безмозглой головой.
- Приказ хозяина, - сказала она и кивнула опять.
Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы удержаться и не высказать, что я думала о ней и о ее хозяине. Я вовремя вспомнила, что должна обратиться за разъяснениями к нему самому. Я сейчас же пошла вниз искать его. К стыду своему, должна признаться, что мое решение держать себя в руках и не раздражаться на сэра Персиваля было начисто забыто. После всего того, что я вытерпела и подавляла в себе в этом доме, мне было прямо-таки приятно чувствовать, как сильно я рассердилась.
В столовой и гостиной никого не было. В библиотеке я застала сэра Персиваля, графа и мадам Фоско. Они стояли вместе. Сэр Персиваль держал в руках какой-то клочок бумаги. Открывая дверь, я услышала, как граф сказал ему:
- Нет, тысячу раз нет!
Я подошла к нему и посмотрела прямо ему в лицо.
- Правильно ли я поняла, сэр Персиваль? Комната вашей жены - тюрьма, а ваша служанка - тюремщик, который сторожит ее? - спросила я.
- Да, вам придется это понять, - отвечал он. - Берегитесь, как бы моему тюремщику не пришлось сторожить двух, берегитесь, чтобы ваша комната тоже не стала тюрьмой!
- Берегитесь вы сами! Как смеете вы так обращаться с вашей женой и угрожать мне! - вскричала я в бешенстве. - В Англии существуют законы, чтобы защитить женщину от жестокого обращения и оскорбления! Если вы тронете хоть один волосок на Лориной голове, если вы осмелитесь посягнуть на мою свободу, - будь что будет, но я обращусь к этим законам.
Вместо ответа он повернулся к графу.
- Что я вам говорил? - спросил он. - Что вы теперь скажете?
- То, что говорил раньше, - отвечал граф. - Нет.
Даже сейчас, несмотря на свой гнев, я чувствовала на себе спокойные, холодные, стальные глаза графа. Как только он проговорил свое категорическое "нет", он оторвал свой взгляд от меня и многозначительно посмотрел на жену. Мадам Фоско немедленно придвинулась ко мне и, стоя рядом со мной, обратилась к сэру Персивалю прежде, чем мы успели произнести хоть единое слово.
- Будьте любезны выслушать меня, - сказала она ледяным тоном. - Благодарю вас за гостеприимство, сэр Персиваль, я вынуждена отказаться от него в дальнейшем. Я не останусь в доме, где с дамами обращаются подобно тому, как сегодня обошлись с вашей женой или с мисс Голкомб.
Сэр Персиваль попятился и уставился на нее в мертвом молчании. Он буквально замер от удивления, услышав декларацию мадам Фоско, на которую, как хорошо было известно и ему и мне, она никогда не отважилась бы без разрешения своего мужа. Граф стоял подле сэра Персиваля и смотрел на жену с нескрываемым восхищением.
- Божественная женщина! - сказал он вполголоса. С этими словами подошел к ней и взял ее под руку. - Я к вашим услугам, Элеонора, - проговорил он со спокойным достоинством, которого я никогда раньше не замечала в нем. - И к услугам мисс Голкомб, если она окажет мне честь принять всяческое содействие, которое я ей предлагаю.
- Черт возьми! Что это значит? - вскричал сэр Персиваль, когда граф вместе с мадам Фоско спокойно направился к двери.
- В другое время это значило бы то, что я хотел сказать, но в данную минуту это значит то, что сказала моя жена, - отвечал непостижимый итальянец. - Мы впервые поменялись местами, Персиваль, и решение мадам Фоско - мое решение.
Сэр Персиваль скомкал клочок бумаги, который держал в руке, и, с проклятьем оттолкнув графа, стал перед ним у дверей.
- Будь по-вашему! - сказал он глухим от ярости голосом. - Будь по-вашему, но вот посмотрите, к чему это приведет! - И с этими словами он вышел из комнаты.
Мадам Фоско вопросительно взглянула на мужа.
- Он так внезапно ушел, - сказала она. - Что это значит?
- Это значит, что нам с вами удалось образумить самого вспыльчивого человека в Англии, - отвечал граф. - Это значит, мисс Голкомб, что леди Глайд спасена от грубой несправедливости, а вы - от повторения столь дерзкого выпада. Разрешите мне выразить мое восхищение перед вашим мужеством и вашим поведением в очень трудную минуту.
- Искреннее восхищение, - подсказала мадам Фоско.
- Искреннее восхищение, - отозвался, как эхо, граф.
Силы мои иссякли, гнев утих, моя решимость победить всякое сопротивление больше не помогала мне. Невыносимая тревога за Лору, чувство беспомощного неведения о том, что произошло с ней в беседке, лежали на мне непосильной тяжестью. Чтобы соблюсти приличие, я хотела ответить графу и его супруге в том же высокопарном тоне, в котором они говорили со мной, но не могла говорить и, задыхаясь, молча смотрела на двери. Граф понял мое состояние, распахнул двери, вышел и закрыл их за собой. В ту же минуту послышались тяжелые шаги сэра Персиваля, который спускался по лестнице. Я услышала, как они зашептались. В это время мадам Фоско с самым невозмутимым и любезным видом говорила мне, как она рада за всех нас, что ни ей, ни ее супругу не пришлось покинуть Блекуотер-Парк из-за поведения сэра Персиваля. Прежде чем она закончила свою речь, перешептывание прекратилось, дверь открылась, и в комнату заглянул граф.
- Мисс Голкомб, - сказал он, - я счастлив уведомить вас: леди Глайд снова хозяйка в своем доме. Считая, что вам будет приятнее услышать об этой перемене к лучшему от меня, чем от сэра Персиваля, я вернулся, чтобы доложить вам об этом.
- Восхитительная деликатность! - сказала мадам Фоско, возвращая своему супругу комплимент, который он перед этим ей сделал.
Граф улыбнулся и отвесил поклон, как будто получил официальное одобрение со стороны какого-нибудь постороннего лица, а затем подвинулся, чтобы дать мне дорогу.
Сэр Персиваль был в холле. Когда я бежала вверх по лестнице, я слышала, как он нетерпеливо просил графа выйти из библиотеки.
- Чего вы там ждете? - сказал он. - Я хочу говорить с вами!
- А я хочу поразмыслить в одиночестве, - возразил тот. - Позже, Персиваль, позже!
Ни он, ни его друг ничего больше не сказали. Я была уже наверху и бежала по коридору. Я так спешила, что забыла закрыть за собой двери из коридора в переднюю, но захлопнула двери спальной, как только вбежала туда.
Лора сидела одна в глубине комнаты, уронив руки на стол и склонив на них голову. Она вскрикнула от радости при виде меня.
- Как ты сюда вошла? - спросила она. - Кто тебе разрешил? Неужели сэр Персиваль?
Но мне так хотелось поскорей расспросить ее о том, что с ней случилось, что я не могла отвечать ей, - я могла только сама задавать вопросы. Однако желание Лоры узнать, что произошло внизу, было сильнее моего нетерпения. Она настойчиво повторяла свой вопрос.
- Конечно, граф, - с нетерпением отвечала я. - Благодаря его влиянию...
Она прервала меня гневным жестом.
- Не говори мне о нем! - вскричала она. - Граф самый гнусный из людей, гнуснее всех на свете! Граф - жалкий шпион!..
Не успела она закончить свою фразу, как раздался тихий стук в дверь.
Я первая подошла к двери, чтобы посмотреть, кто там. За дверью я увидела мадам Фоско. Она стояла передо мной с моим носовым платком в руках.
- Вы обронили его внизу, мисс Голкомб, - сказала она. - Я решила занести его вам по дороге в свою комнату.
Лицо ее, всегда бледное, было покрыто сейчас такой мертвенной бледностью, что я отшатнулась при виде ее. Руки ее, обычно такие уверенные и спокойные, заметно дрожали, а глаза хищно смотрели мимо меня прямо на Лору.
Прежде чем постучать, она подслушивала за дверью! Я поняла это по ее бледному лицу, по дрожанию рук, по взгляду, устремленному на Лору.
Постояв так, она молча отвернулась от меня и медленно пошла прочь.
Я снова закрыла дверь:
- О, Лора, Лора! Мы обе проклянем тот день, когда ты назвала графа шпионом!
- Ты сама назвала бы его так, Мэриан, если бы знала то, что я теперь знаю. Анна Катерик была права. Вчера кто-то действительно следил за нами, и это был...
- Ты уверена, что это был граф?
- Совершенно уверена. Он шпион сэра Персиваля, он его осведомитель. Он послал сэра Персиваля сторожить и ждать с утра меня и Анну Катерик!
- Анну нашли? Ты виделась с ней на озере?
- Нет. Она спаслась благодаря тому, что не пришла. Когда я вошла в беседку, там никого не было.
- Ну? Ну?
- Я села и подождала несколько минут. Но нетерпение мое было так велико, что я встала и решила немного походить. Когда я вышла из беседки, я заметила у входа следы на песке. Я нагнулась, чтобы рассмотреть их, и увидела, что на песке большими буквами написано какое-то слово. Это слово было "смотри".
- И ты стала разрывать песок на этом месте и выкопала ямку?
- Откуда ты это знаешь, Мэриан?
- Я сама видела это углубление, когда пришла за тобой в беседку. Продолжай, ради бога!
- Ну вот, я разрыла песок и очень скоро наткнулась на клочок бумаги, на котором было что-то написано. В конце стояли инициалы Анны Катерик.
- Где записка?
- Сэр Персиваль отнял ее у меня.
- Ты можешь припомнить, что там было написано, и повторить?
- Я помню смысл и могу передать его тебе, Мэриан. Записка была очень коротенькая. Ты запомнила бы ее слово в слово.
- Прежде всего расскажи мне ее содержание, а потом будешь рассказывать, что было дальше.
Она исполнила мою просьбу.
Записываю ее слова в точности.
"Вчера нас с вами видел высокий толстый старик, мне пришлось убежать от него. Ему не удалось догнать меня, он потерял меня из виду в лесу. Я не хочу рисковать и приходить сюда в назначенный нами час. Я пишу это в 6 часов утра и спрячу записку в песок, чтобы предупредить вас. В следующий раз, когда мы с вами будем говорить про тайну вашего жестокого мужа, мы должны или встретиться с вами в надежном месте, или не встречаться совсем. Потерпите немного. Я обещаю вам, что вы меня снова увидите, и скоро. А.К.".
Ссылка на высокого толстого старика (Лора была уверена, что помнит эти слова в точности) не оставляла сомнения в том, кто именно был незваным гостем около беседки. Я вспомнила, как я сказала вчера сэру Персивалю в присутствии графа, что Лора пошла в беседку искать свою брошку. По всей вероятности, граф позаботился успокоить ее известием, что подпись ее не нужна больше, и поэтому решил отправиться в беседку сразу же после того, как сообщил мне в гостиной об изменении в планах сэра Персиваля. В таком случае, он мог подойти к беседке только в ту минуту, когда Анна Катерик его заметила, не раньше. То, что она так подозрительно быстро рассталась с Лорой, очевидно, и побудило его сделать неудачную попытку догнать ее. Граф не мог слышать их предыдущего разговора. Когда я прикинула расстояние от дома до озера и сопоставила час, в который он зашел ко мне в гостиную, с часом встречи Лоры с Анной Катерик в беседке, у меня не осталось в этом никакого сомнения.
Придя к этому выводу, я постаралась узнать от Лоры, что же произошло после того, как граф сообщил сэру Персивалю о своих наблюдениях.
- Каким образом ты отдала ему записку? - спросила я. - Что ты с ней сделала, когда нашла ее в песке?
- После того как я прочитала ее, - отвечала она, - я взяла ее в беседку, чтобы посидеть там и перечитать еще раз. Только я начала читать, как на нее упала чья-то тень. Я подняла глаза и увидела сэра Персиваля - он стоял у входа и наблюдал за мной.
- Ты попыталась спрятать записку?
- Да, но он остановил меня. "Можете не стараться и не прятать записку, - сказал он, - я ее уже прочитал". Я беспомощно смотрела на него, я ничего не могла выговорить. "Вы понимаете? - продолжал он. - Я прочитал ее. Два часа назад я вырыл записку из песка и опять зарыл ее, и опять написал слово "смотри", чтобы она попала в ваши руки. Теперь вам не отвертеться, вам не удастся солгать. Вчера у вас было тайное свидание с Анной Катерик, а сегодня у вас в руках записка от нее. Я еще не изловил ее, но поймал час. Дайте мне эту записку". Он подошел ко мне - я была с ним одна, Мэриан, что мне оставалось делать? - я отдала ему записку.
- Что он тогда сказал?
- Сначала он ничего не сказал. Он схватил меня за руку, вытащил из беседки и начал озираться по сторонам, по-видимому опасаясь, что нас увидят или услышат. Потом он крепко сжал мою руку - над локтем - и прошептал: "Что вам говорила вчера Анна Катерик? Я требую, чтобы вы рассказали мне все с первого до последнего слова!"
- И ты это сделала?
- Я была с ним одна, Мэриан, он вцепился в мою руку - мне было так больно! Что мне оставалось делать?
- На твоей руке остался синяк? Покажи мне его.
- Зачем?
- Я хочу его видеть, Лора, ибо надо положить конец нашему терпению. С сегодняшнего дня мы должны начать сопротивляться. Этот синяк - оружие против него. Дай мне взглянуть на синяк - может быть, в дальнейшем мне придется показать под присягой, что я его видела.
- О Мэриан, не гляди так! Не говори так! Мне уже не больно.
- Покажи мне синяк!
Она показала мне свои синяки. Мне было уже не до слез, я не могла ни жалеть ее, ни содрогаться при виде этих синяков. Говорят, что мы, женщины, либо лучше, либо хуже мужчин. Если бы сейчас он появился передо мной, я бы не устояла от искушения... Но, слава создателю, его жена ничего не заметила на моем лице. Кроткая, невинная, любящая, она думала только, что я жалею ее и боюсь за нее, не больше.
- Не принимай мои синяки слишком близко к сердцу, - сказала она, спуская рукав, - мне сейчас уже не больно.
- Ради тебя я постараюсь не думать о них, моя дорогая. Ну хорошо. Значит, ты передала ему все, что сказала тебе Анна Катерик, - то самое, о чем ты говорила и мне?
- Да, все. Он этого требовал - я была с ним одна, - я ничего не могла скрыть от него.
- Когда ты замолчала, он что-нибудь сказал?
- Он посмотрел на меня и засмеялся насмешливо, злобно. "Я заставлю вас признаться во всем! - сказал он. - Вы слышите? Я хочу знать все остальное!" Я клялась, что рассказала ему все. "О нет! - отвечал он. - Вы знаете гораздо больше, чем хотите в этом признаться. Вы не желаете говорить? Я вас заставлю! Я выпытаю из вас все, если не здесь, то дома!" Он повел меня домой незнакомой дорогой - я уже больше не надеялась, что встречу тебя, - и молчал, пока вдали не показался наш дом. Тогда он остановился и сказал: "Я еще раз даю вам возможность во всем мне признаться. Может быть, вы передумали и скажете мне все остальное?" Я могла только повторить ему то же самое, что рассказала перед этим. Он начал осыпать меня проклятиями за мое "упрямство" и пошел дальше - и привел меня домой. "Вам не удастся обмануть меня, - сказал он. - Вы знаете больше, чем хотите рассказать. Я вытяну из вас все - и из вашей сестры тоже. Мне надоели ваши перешептывания и секреты, их больше не будет. Ни вы, ни она не увидите больше друг друга, пока во всем не признаетесь мне. Вас будут сторожить и днем и ночью, пока вы не скажете мне всю правду". Он был глух к моим мольбам и уверениям. Он отвел меня в мою спальню. Фанни сидела здесь и занималась починкой. Он приказал ей немедленно удалиться. "Я позабочусь о том, чтобы вас не втянули в этот заговор, - сказал он. - Вы сегодня же уедете. Если вашей госпоже угодно иметь горничную - я ей выберу горничную по своему усмотрению". Он втолкнул меня в комнату и запер за мной дверь на ключ. Потом прислал эту бесчувственную женщину сторожить меня, Мэриан! Он выглядел и разговаривал, как сумасшедший. Тебе, наверно, не верится, но это вправду было так.
- Я верю, я все понимаю, Лора. Он сошел с ума - сошел с ума от страха, ибо у него совесть нечиста. После твоего рассказа я совершенно уверена, что вчера Анна Катерик хотела рассказать тебе тайну, которая может погубить твоего мужа, - он думает, что ты уже знаешь эту тайну. Что бы ты ни сказала ему теперь, он не успокоится, - ничто не убедит его, что ты говоришь правду. Я говорю все это не для того, чтобы напугать тебя, ангел мой, а для того, чтобы открыть тебе глаза на положение, в котором ты находишься. Я хочу убедить тебя, что мне необходимо действовать в твою защиту, пока шансы еще на нашей стороне. Благодаря вмешательству графа Фоско я могла повидать тебя сегодня, но завтра граф может не пожелать больше вмешиваться. Сэр Персиваль выгнал Фанни, потому что она сообразительная девушка и искренне предана тебе, а выбрал на ее место женщину, которая относится к тебе с полным равнодушием, равную по тупости цепному псу во дворе. Невозможно предугадать, какие жестокие меры он предпримет в дальнейшем, если только мы не используем все наши возможности, пока они у нас есть.
- Но что мы можем сделать, Мэриан? О, если бы мы могли навсегда уехать отсюда и никогда больше сюда не возвращаться!
- Выслушай меня, ангел мой, и постарайся поверить, что ты не совсем беззащитна, пока я с тобой.
- Я постараюсь - я уже верю в это. Но не думай только обо мне - не забудь про бедную Фанни. Она тоже нуждается в утешении и помощи.
- Я не забуду ее. Я виделась с ней перед тем, как пришла сюда, и уговорилась повидать ее еще раз вечером. В Блекуотер-Парке письма не в безопасности, когда их опускаешь в почтовую сумку, а мне придется сегодня отослать два письма относительно тебя - они должны попасть в руки одной только Фанни.
- Какие письма?
- Во-первых, Лора, я хочу написать компаньону мистера Гилмора, который предложил нам свою помощь. Я мало разбираюсь в законах, но уверена, что они могут защитить женщину от жестокого обращения, к которому прибегнул сегодня этот негодяй. Я не буду пускаться в подробности относительно Анны Катерик, так как никаких точных сведений о ней я сообщить не могу. Но поверенному станет известно об этих синяках и о том, как тебя заперли в твоей комнате. Я не успокоюсь, пока он не узнает об этом!
- Но подумай об огласке, Мэриан!
- Я рассчитываю именно на огласку. Опасаться огласки должен сэр Персиваль, а не ты. Только перспектива огласки может принудить его к какому-то компромиссу.
Я поднялась, чтобы уйти, но Лора умоляла меня не оставлять ее одну.
- Ты доведешь его до крайности, - сказала она, - и наше положение станет во много раз опаснее.
Я поняла правду, ужасающую правду ее слов. Но мне не хотелось признаваться ей в этом. В нашем отчаянном положении нам оставалось только идти на риск, до такой степени мы были бессильны и беззащитны. Я осторожно сказала ей об этом. Она горько вздохнула, но не стала спорить. Она только спросила, кому я хочу написать второе письмо.
- Мистеру Фэрли, - сказала я. - Твой дядя - твой ближайший родственник и глава семьи. Он обязан вмешаться - и сделает это.
Лора грустно покачала головой.
- Да, да, - продолжала я, - твой дядя слаб, эгоистичен, равнодушен, это так, я знаю, но все же он не сэр Персиваль Глайд, и у него нет таких друзей, как граф Фоско. Я не жду от него доброты или родственной нежности, но он сделает все, чтобы оградить свой покой. Если только мне удастся убедить его, что, вмешайся он сейчас, в дальнейшем он избежит всяких треволнений и неприятной ответственности, тогда он расшевелится ради самого себя. Я знаю, как вести себя с ним, Лора, кое-какая практика у меня уже была.
- Если бы только ты сумела упросить его разрешить мне вернуться на время в Лиммеридж и спокойно пожить там с тобой, Мэриан, я стала бы, наверно, почти такой же счастливой, как была до замужества!
Эти слова направили мои мысли по новому пути. Можно ли поставить сэра Персиваля перед необходимостью выбирать между двумя возможностями: подвергнуться судебному преследованию за жестокое обращение с женой или согласиться спокойно разъехаться с ней под предлогом, что она поедет погостить к своему дядюшке? Согласится ли он на последнее предложение? Это было более чем сомнительно. И все же, каким бы безнадежным оно ни казалось мне, попробовать стоило. Я решила отважиться на это просто с отчаяния, за неимением лучшего.
- Я напишу дяде о твоем желании, - сказала я, - и посоветуюсь с поверенным. Может быть, из этого что-нибудь выйдет.
С этими словами я снова поднялась, чтобы уйти, и снова Лора удержала меня.
- Не оставляй меня! - сказала она неуверенно. - Мои письменные принадлежности на этом столе, ты можешь писать письма здесь.
Мне было очень горько отказывать ей в этой просьбе. Но мы и так уже слишком долго были вместе. Если бы мы возбудили новые подозрения, то, может быть, не смогли бы больше видеться друг с другом. Мне следовало сейчас появиться внизу, среди этих негодяев, которые, возможно, в эту минуту думали и говорили о нас. Я объяснила все Лоре и убедила ее, что нам необходимо расстаться.
- Приблизительно через час или около того, ангел мой, я вернусь к тебе, - сказала я. - На сегодня самое худшее уже позади. Сиди спокойно и не бойся ничего.
- Ключ в двери, Мэриан? Можно мне запереться изнутри?
- Да, конечно, вот ключ. Запрись и никому не отпирай, пока я не вернусь.
Я поцеловала ее и оставила одну. Уходя, я с радостью услышала, как за мной защелкнулся замок, - теперь я знала, что она в целости и сохранности за запертой дверью.


далее: VIII >>
назад: VI <<

Уилки Коллинз. Женщина в белом
   ПЕРВЫЙ ПЕРИОД
   РАССКАЗЫВАЕТ УЧИТЕЛЬ РИСОВАНИЯ
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   XIII
   XIV
   XV
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ
   I
   II
   III
   IV
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ МЭРИАН ГОЛКОМБ
   I
   II
   ВТОРОЙ ПЕРИОД
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ МЭРИАН ГОЛКОМБ
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   ПОСЛЕСЛОВИЕ ИСКРЕННЕГО ДРУГА
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ ЭЛОИЗА МАЙКЛСОН
   I
   II
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЮТ РАЗНЫЕ ЛИЦА
   2. ОТЧЕТ ДОКТОРА
   3. ОТЧЕТ ДЖЕЙН ГУЛД
   4. НАДПИСЬ НА НАДГРОБНОМ ПАМЯТНИКЕ
   5. ОТЧЕТ УОЛТЕРА ХАРТРАЙТА
   ТРЕТИЙ ПЕРИОД
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ УОЛТЕР ХАРТРАЙТ
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ МИССИС КАТЕРИК
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ УОЛТЕР ХАРТРАЙТ
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ АЙСЭДОР ОТТАВИО
   РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ УОЛТЕР ХАРТРАЙТ
   I
   II
   III


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация